Камни на дне реки (живая фотография)

Новое руководство срывает репетиции

Сейчас расскажу про тот день в Америке, когда я впервые испытала на себе расовую ненависть.
Дело было в Ямайке – одном из черных районов Нью-Йорка недалеко от аэропорта Кеннеди. Мне нужно было провести где-то ночь между перелетами и выбор отеля в этом унылом месте был обусловлен исключительно его близостью к аэропорту. Мне повезло. Теми же рейсами, с той же пересадкой в Нью-Йорке со мной летела соотечественница (тоже Оля), которая решила остановиться в Hotel Howard Johnson Inn Jamaica вместе со мной.
Утром у нас еще оставалось немного времени до самолета и мы захотели проехаться по Квинсу на автобусе.
Сначала все шло неплохо. Одноэтажная полубарачная Америка за окном, белая сакура в цвету, автомойки, заправки, запах жаренного картофеля в весеннем воздухе...
На остановке в автобус вошли две негритянки. Они посмотрели на нас с удивлением и прошли очень близко, причем одна довольно ощутимо проехалась мне по плечу сумкой, а затем язвительно произнесла "Сорри". Этот жест явно не был случайным, но мы не придали ему значения.
На следующей остановке в автобус, не заплатив, вошли трое парней. Их джинсы сидели так низко, что едва держались. Взглянув на нас они ухмыльнулись, плюхнулись напротив и стали глядеть в упор, не моргая. Мне стало не по себе.
Автобус ехал, на остановках в него входили черные люди, и каждый проходя мимо нас, старался толкнуть или задеть. Это был вызов. Но мы, разумеется, не принимали его. Мы продолжали сидеть на своих местах как приклеенные. Вскоре автобус целиком набился чернокожими. Это были бедные люди, плохо одетые, с рваными сумками, с озлобленными лицами, какие иногда можно встретить в вечерних электричках из Москвы. Но главное - все они ненавидели нас - приодетых, белых, причесанных.
- Давай выйдем. Прямо сейчас, - сказала я Оле.
- Посмотри на улицу, - сказала она.
На улице были одни чернокожие. На каждом углу стояли уголовного вида парни в спадающих джинсах, они раскручивали на пальцах железные брелки, кричали, смачно сплевывали на тротуар. Большинство были под кайфом.
- По крайней мере в автобусе нас не будут бить. Может быть просто ограбят, - сказала Оля.
Автобус шел. Чернокожие прибывали. И каждый смотрел на нас этим тяжелым, ненавидящим взглядом.
- Давай о чем-нибудь говорить на русском, - сказала я. - Чтобы они поняли, что мы не имеем отношения к их бывшим рабовладельцам.
- А о чем? – спросила Оля еле слышно. - Я даже говорить не могу.
Еще со школы я помнила наизусть третью главу "Онегина". Я сказала:
- Сейчас я начну, стихами. Только ты не смейся, а то подумают, что над ними.
- Я даже смеяться не могу, - сказала Оля. От страха она сделалась просто вызывающе белой.
И я начала читать. Это не шутка, не художественный вымысел. Мы ехали в автобусе наполненном чернокожими людьми под «Евгения Онегина». Уголовники напротив не понимали что именно я говорю, но несомненно почувствовали ритм онегинской строфы и смотрели на нас уже без злобы. Просто с недоумением.
Я почти дошла до третьего авторского отступления о неприступных красавицах с брегов Невы, когда ситуация за окном изменилась. На улицах появились китайцы, мелькнул индус в чалме. Их лица показались такими родными, как будто мы вернулись домой. Вскоре в автобус вошел и первый бледнолицый.
- О, господи, - прошептала Оля. - Мы спасены.
Услышав русскую речь, бледнолицый обернулся и сказал:
- А вы откуда, девушки?
Oh, my God! Да будет благословенно постсоветское пространство, обеспечивающее Америку непрерывным миграционным потоком.
Человек представился Борей из Ташкента, в прошлом архитектор, в настоящем шофер-дальнобойщик. Выиграл грин-карту, взял ипотеку, живет, выплачивает потихоньку. Правда, английского почти не знает. Но ведь он ему здесь и не нужен.
Так, за разговором, Ямайка закончилась. Автобус опустел, побелел. Появились вывески «Аптека», «У дяди Вани», «Кошерная пища», «Березка». Начинался русский район Квинса.

Тут на днях отпраздновали одного ирландского святого. Широко известна легенда, будто он изгнал из Ирландии змей. Правда, знающие люди говорят, что змеи то ли сами расползлись, то ли вообще в Ирландии не заводились. Изгонял же Патрик языческую богиню. Богиня та якобы отличалась умом и сообразительностью, а также способностью перевоплощаться. Не только в змею, но и в лисицу.
В недетской версии этих преданий богиня-лиса якобы пыталась соблазнить Патрика. Но тот оказался "морально устойчивым" (либо просто пивка перебрал). И только тогда богиня сильно разобиделась на Патрика, оставила ему его Ирландию, а сама отправилась искать счастья на востоке.
И вот тут стоп! Переносимся на восток и обнаруживаем во многих наших сказках лису, воплощающую ум и хитрость. А звать её - Патрикеевна!

получила от areopag35 ссылочку на новый закончик, касающийся инвалидов, который сейчас быстренько под шумок собрались протащить.

итак, в чем суть:
7 апреля 2008 г. вышло постановление № 240 "О порядке обеспечения инвалидов техническими средствами реабилитации ...", в соответствии с которым при самостоятельном приобретении инвалидом положенного ему по ИПР (индивидуальная программа реабилитации) технического средства реабилитации (ТСР - коляска, костыль и т.п.), он имел право на 100% компенсацию стоимости приобретенного ТСР.
что это значило? - что мы наконец-то можем не предлагаемый нам "щедрым государством" металлолом получить, а можем наконец-то стать обладателями нормальных вещей, действительно удобных, многофункциональных, полезных и красивых, черт подери.  

не долго нам осталось гулять, господа-инвалиды! новый закон предполагает прекратить халяву. ибо - слишком дорого мы обходимся нашему заботливому государству, поторопилось оно с щедростью-то своей. да и жирно нам будет - удобные ТСР-то пользовать. костыль он что должен делать - поддерживать, а эту функцию и просто палка может выполнить, к чему той палке быть еще удобной или, не дай боже, красивой?

( официальная пояснительная записка )
так что - пошиковали пару лет, и хватит. кто не успел - тот опоздал. равенество должно быть, поняли? все на хреновых колясках должны ездить! чтобы никому не обидно было. и государству - меньше затрат и головной боли...

я прошу вас поднять эту новость в топ, распространить ее как можно шире. не знаю, поможет ли, но может все же можно что-то сделать? как-то остановить геноцид тех, у кого и так "ограничены физические возможности". сколько нас можно ограничивать и в правах на самое элементарное, на право быть ЧЕЛОВЕКОМ???

Велик и могуч наш русский язык. Богат его словарный запас. Неисчерпаемы оттенки значений самых простых и понятных слов. Взять, к примеру, слово «работа». Что только не обозначают этим словом...

Работают в городе Ярославле две женщины: Елена Андреевна Анкудинова и Лариса Юрьевна Сорокина. Работают, практически, в одной и той же сфере – в культурной. И больше того, пока еще – в одной должности. Елена Андреевна Анкудинова – директор знаменитого Ярославского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника. Лариса Юрьевна – директор областного департамента культуры.

Представьте себе музей в областном центре. Представили? Смотрительницу в пуховом платке, экспозицию «Жизнь и быт крестьян N-ской губернии», состряпанную в 1932 году, да так с тех пор и не тронутую, чучело революционера и схему коллективизации раЁна под пыльным стеклом... Представили?
А теперь почитайте краткий список того, над чем все десять лет своего директорства РАБОТАЛА Анкудинова:


- Экспозиция «Сокровища Ярославля», где выставлены предметы из монастырской ризницы и роскошные купеческие вклады, делать которые было принято в большом торговом городе;
- Экспозиция «Образы древнего Ярославля», преобразованная и дополненная в этом году и получившая название «Иконы Ярославля»;
- Модернизированная экспозиция «Слово о полку Игореве» (если кто не помнит «Слово» было найдено Мусиным-Пушкиным в том самом Спасо-Преображенском монастыре, где сейчас размещается музей);
- Выставка «От времени Ярославова» к 1000-летию города – предметы из раскопок 2005-2008 годов на Стрелке Волги и Которосли (эти находки впервые документально подтвердили древние предания об основании города);
- Ремонт и переустройство дома-музея Собинова;
- Ежегодный музейный фестиваль «Преображение» - по существу, главный городской праздник.
- Выставки в России (Москва, Калининград, Елабуга, Вешенская и др.) и за рубежом (Корея, Япония, Бельгия, Франция, Хорватия);
- Участие в Европейском музейном форуме 2008 года (Дублин) в числе 30 лучших музеев Европы;
- Издания потрясающих книг о коллекции музея (к последнему, как вы понимаете, отчасти причастен ваш покорный слуга);
- Выставки, конференции, реставрации, публикации...
- Бесконечные дипломатические переговоры с Церковью о совместном сохранении и использовании храмов – и, надо сказать, пока ни одного конфликта, по крайней мере, открытого, не произошло.

За время ее директорства музей получил:
- 4 президентских гранта;
- Грант фонда Потанина;
- Премию «Первая публикация» фонда Потанина;
- Губернаторские гранты и губернаторские премии в области культуры;
- Многократные награды в отдельных номинациях и Гран При 2006 года на Интермузее.

Сходите на сайт музея. Спросите про музей жителей Ярославля. Расспросите коллег Елены Андреевны. Получить представление о том, как она работала, нетрудно…

К сожалению, довольно просто узнать и о том, как «работала» все последние годы Лариса Юрьевна Сорокина.


Начиная с 2007 года госпожа Сорокина уволила:
- Надежду Петрову, директора Ярославского Художественного музея;
- Юрия Густякова, директора училища культуры;
- Татьяну Васильеву, эксперта комитета по охране памятников и исторического наследия (и должность эту упразднила, от греха подальше, чтобы всякие там эксперты вокруг нашего наследия не шатались!);
- Юрия Иванова, директора филармонии. Немного раньше с того же поста г-жа Сорокина уволила Ирину Трофилёву.

Прежде, чем писать этот текст, я пошарил в Интернете в поисках фактов биографии Ларисы Юрьевны. Узнал, что по образованию она – авиатор. Ну, по крайней мере, закончила Рыбинский авиационно-технологический институт. В утешение себе могу сказать – счастье, что Лариса Юрьевна бросила авиацию. От культуры человеческая жизнь тоже зависит, но, слава Богу, не так непосредственно.
Про дальнейшую ее «карьеру» интернет молчит – видимо, потому что похвалиться тут особенно нечем. Так что пришлось узнавать у добрых людей. После института поработала в школе, посидела с ребенком, а потом с тоски предалась «общественной работе», начав со скромной должности старшей по подъезду (так!) В депутатах Рыбинской городской думы побыла – правда, недолго. Во Владимире пожила. Короче – мелкая провинциальная номенклатура, канцелярская моль, которой при случае можно заткнуть образовавшуюся дырку в штатном расписании. И теперешнюю её должность можно расценивать как некий головокружительный взлёт, о причинах которого можно только гадать...

Вы спросите – с чего мне пришло в голову рассказывать вам одновременно о двух столь непохожих женщинах? Я вам отвечу: Елена Андреевна Ларисе Юрьевне не понравилась. И госпожа Сорокина решила директора музея уволить. Точнее, просто не продлевать с ней контракт. Коллектив музея в панике. Все, кто знает Елену Андреевну Анкудинову – в ужасе. А тетка из областной администрации с ухватками советской управдомши продолжает «работать»…

А теперь – самое главное. Я не знаю, в чём тут дело – может, тётка из департамента просто ненавидит всё, что шевелится, а может, задание чьё-то выполняет – расчищает директорское место для какого-нибудь будущего директора в рясе, который самому себе фонды будет передавать в бессрочное и безвозмездное пользование... Я могу сказать только то, что Лена Анкудинова на сегодняшний день – самый лучший директор музея-заповедника из тех, кого я знаю – а знаю я практически всех. К тому же, она еще и умная, жизнерадостная, невероятно энергичная и работоспособная и очень обаятельная женщина, которая – без дураков! – всю свою жизнь положила на свой музей, придя в него сразу после школы, в далеком 1971 году, – работать смотрителем. Уходила оттуда несколько раз – по разным жизненным обстоятельствам – а потом возвращалась снова и снова – как в родной дом.
А еще я знаю, что именно благодаря таким светлым и самоотверженным людям, как она, одичалые граждане в нашей стране еще не висят на деревьях вниз головой...
Самое печальное, что никаким официальным способом помочь ей нельзя, ибо любой директор по нашему теперешнему законодательству – действительно самый бесправный человек. Контракт Елены Андреевны истекает 30 сентября и работодатель (в данном случае областной департамент культуры в лице «управдомши» Сорокиной) имеет полное право его не продлевать без объяснения причин. И любой официальный запрос – от ИКОМа, от Союза музеев России и даже от Министерства культуры – будет вполне обоснованно отклонён.
У всех у нас много других, вероятно, более важных дел. За этими делами мы имеем полное право не заметить, как одуревшая от безнаказанности моль пожирает все, что было создано трудом, силами и нервами людей.
Скажите мне, неужели ее деятельность нельзя прекратить?
Или все-таки можно?
Жду любых ваших советов.
Распространения информации.
Любой помощи.